Роддом

Вот восемь месяцев прошло.
Легла на сохранение.
Набрала двадцать я кило
селедкой и вареньем.
Живот как будто бы арбууз прям кругленький, абхазский.
Ногами бьется карапуз,
а я хочу лишь ласки.
Ногами бьется карапуз,
а я хочу лишь ласки.
Тут бабы все вокруг ворчат.
Токсичные тут бабы. "На чем стоит весь свет?" - кричат, как будто обезьяны.
А мне ночами не уснуть.
Ворочаюсь и плачу.
И жду, когда мне принесу́т
наутро передачу.
И жду, когда мне принесу́т
наутро передачу.
На первом этаже лежим. Развалена палата.
Не соблюдаем мы режим, по сути, хотя надо.
Еще тут стал по вечерам ходить один мужчина.
И в окна смотрит тут и там
за нами тот скотина.
И в окна смотрит тут и там за нами тот скотина.
А бабам скучно же лежать.
Показывают сиськи,
сосками водят по стеклу, а кое-кто и письку.
А тот под деревом стоит и дрочит, не кончая.
Моральный, в общем, инвалид.
Любимый, я скучаю.
Моральный, в общем, инвалид.
Любимый, я скучаю.
А мой любимый сейчас пьет и, может быть, с друзьями.
Кого-то где-то точно прет. Мне так во сне сказали.
Я с ним, наверно, разведусь и буду жить у мамы.
Нет, я к такому не вернусь.
Мне не нужны обманы.
Нет, я к такому не вернусь.
Мне не нужны обманы.
Наутро слышу стук в окно.
Наверно, онанюга.
Я посмотрела, как в кино
увидела супруга.
Стоит с цветами, совсем трезв, ухожен и побритый.
Дурные мысли наотрез
забыла я, любимый. Дурные мысли наотрез
забыла я, любимый.
Вот скоро мне уже рожать. Подходит срок желанный.
Я скоро тоже буду мать, заботливою мамой.
Все будет только хорошо.
Я верю и надеюсь.
Мне потерпеть чуть-чуть еще
и скоро я развеюсь.
Мне потерпеть чуть-чуть еще
и скоро
я развеюсь.